ИСТОРИЯ ГОСУДАРСТВА РОССИЙСКОГО ОТ ГОСТОМЫСЛА ДО ТИМАШЕВА

                Вся земля наша велика и

          обильна, а наряда в ней нет.

                 Нестор, Летопись, стр.8

        1

Послушайте, ребята,

Что вам расскажет дед.

Земля наша богата,

Порядка в ней лишь нет.

        2

А эту правду, детки,

За тысячу уж лет

Смекнули наши предки:

Порядка-де, вишь, нет.

        3

И стали все под стягом,

И молвят: «Как нам быть?

Давай пошлем к варягам:

Пускай придут княжить.

        4

Ведь немцы тороваты,

Им ведом мрак и свет,

Земля ж у нас богата,

Порядка в ней лишь нет».

        5

Посланцы скорым шагом

Отправились туда

И говорят варягам:

«Придите, господа!

        6

Мы вам отсыплем злата,

Что киевских конфет;

Земля у нас богата,

Порядка в ней лишь нет».

        7

Варягам стало жутко,

Но думают: «Что ж тут?

Попытка ведь не шутка —

Пойдем, коли зовут!»

        8

И вот пришли три брата,

Варяги средних лет,

Глядят — земля богата,

Порядка ж вовсе нет.

        9

«Ну, — думают, — команда!

Здесь ногу сломит черт,

Es ist ja eine Schande,

Wir m?ussen wieder fort».[1]

        10

Но братец старший Рюрик

«Постой, — сказал другим, —

Fortgeh'n w?ar ungeb?urlich,

Vielleicht ist's nicht so schlimm.[2]

        11

Хоть вшивая команда,

Почти одна лишь шваль;

Wir bringen's schon zustande,

Versuchen wir einmal».[3]

        12

И стал княжить он сильно,

Княжил семнадцать лет,

Земля была обильна,

Порядка ж нет как нет!

        13

За ним княжил князь Игорь,

А правил им Олег,

Das war ein gro, Ber Krieger[4]

И умный человек.

        14

Потом княжила Ольга,

А после Святослав;

So ging die Reihenfolge[5]

Языческих держав.

        15

Когда ж вступил Владимир

На свой отцовский трон,

Da endigte f?ur immer

Die alte Religion.[6]

        16

Он вдруг сказал народу:

«Ведь наши боги дрянь,

Пойдем креститься в воду!»

И сделал нам Иордань.

        17

«Перун уж очень гадок!

Когда его спихнем,

Увидите, порядок

Какой мы заведем!»

        18

Послал он за попами

В Афины и Царьград,

Попы пришли толпами,

Крестятся и кадят,

        19

Поют себе умильно

И полнят свой кисет;

Земля, как есть, обильна,

Порядка только нет.

        20

Умре Владимир с горя,

Порядка не создав.

За ним княжить стал вскоре

Великий Ярослав.

        21

Оно, пожалуй, с этим

Порядок бы и был,

Но из любви он к детям

Всю землю разделил.

        22

Плоха была услуга,

А дети, видя то,

Давай тузить друг друга:

Кто как и чем во что!

        23

Узнали то татары:

«Ну, — думают, — не трусь!»

Надели шаровары,

Приехали на Русь.

        24

«От вашего, мол, спора

Земля пошла вверх дном,

Постойте ж, мы вам скоро

Порядок заведем».

        25

Кричат: «Давайте дани!»

(Хоть вон святых неси.)

Тут много всякой дряни

Настало на Руси.

        26

Что день, то брат на брата

В орду несет извет;

Земля, кажись, богата —

Порядка ж вовсе нет.

        27

Иван явился Третий;

Он говорит: «Шалишь!

Уж мы теперь не дети!»

Послал татарам шиш.

        28

И вот земля свободна

От всяких зол и бед

И очень хлебородна,

А всё ж порядка нет.

        29

Настал Иван Четвертый,

Он Третьему был внук;

Калач на царстве тертый

И многих жен супруг.

        30

Иван Васильич Грозный

Ему был имярек

За то, что был серьезный,

Солидный человек.

        31

Приемыми не сладок,

Но разумом не хром;

Такой завел порядок,

Хоть покати шаром!

        32

Жить можно бы беспечно

При этаком царе;

Но ах! — ничто не вечно —

И царь Иван умре!

        33

За ним царить стал Федор,

Отцу живой контраст;

Был разумом не бодор,

Трезвонить лишь горазд.

        34

Борис же, царский шурин,

Не в шутку был умен,

Брюнет, лицом недурен,

И сел на царский трон.

        35

При нем пошло все гладко,

Не стало прежних зол,

Чуть-чуть было порядка

В земле он не завел.

        36

К несчастью, самозванец,

Откуда ни возьмись,

Такой задал нам танец,

Что умер царь Борис.

        37

И, на Бориса место

Взобравшись, сей нахал

От радости с невестой

Ногами заболтал.

        38

Хоть был он парень бравый

И даже не дурак,

Но под его державой

Стал бунтовать поляк.

        39

А то нам не по сердцу;

И вот однажды в ночь

Мы задали им перцу

И всех прогнали прочь.

        40

Взошел на трон Василий,

Но вскоре всей землей

Его мы попросили,

Чтоб он сошел долой.

        41

Вернулися поляки,

Казаков привели;

Пошел сумбур и драки:

Поляки и казаки,

        42

Казаки и поляки

Нас паки бьют и паки;

Мы ж без царя как раки

Горюем на мели.

        43

Прямые были страсти —

Порядка ж ни на грош.

Известно, что без власти

Далёко не уйдешь.

        44

Чтоб трон поправить царский

И вновь царя избрать,

Тут Минин и Пожарский

Скорей собрали рать.

        45

И выгнала их сила

Поляков снова вон,

Земля же Михаила

Взвела на русский трон.

        46

Свершилося то летом;

Но был ли уговор —

История об этом

Молчит до этих пор.

        47

Варшава нам и Вильна

Прислали свой привет;

Земля была обильна —

Порядка ж нет как нет.

        48

Сев Алексей на царство,

Тогда роди Петра.

Пришла для государства

Тут новая пора.

        49

Царь Петр любил порядок,

Почти как царь Иван,

И так же был не сладок,

Порой бывал и пьян.

        50

Он молвил: «Мне вас жалко,

Вы сгинете вконец;

Но у меня есть палка,

И я вам всем отец!

        51

Не далее как к святкам

Я вам порядок дам!»

И тотчас за порядком

Уехал в Амстердам.

        52

Вернувшися оттуда,

Он гладко нас обрил,

А к святкам, так что чудо,

В голландцев нарядил.

        53

Но это, впрочем, в шутку,

Петра я не виню:

Больному дать желудку

Полезно ревеню.

        54

Хотя силён уж очень

Был, может быть, прием;

А всё ж довольно прочен

Порядок стал при нем.

        55

Но сон объял могильный

Петра во цвете лет,

Глядишь, земля обильна,

Порядка ж снова нет.

        56

Тут кротко или строго

Царило много лиц,

Царей не слишком много,

А более цариц.

        57

Бирон царил при Анне;

Он сущий был жандарм,

Сидели мы как в ванне

При нем, das Gott erbarm![7]

        58

Веселая царица

Была Елисавет:

Поет и веселится,

Порядка только нет.

        59

Какая ж тут причина

И где же корень зла,

Сама Екатерина

Постигнуть не могла.

        60

«Madame, при вас на диво

Порядок расцветет, —

Писали ей учтиво

Вольтер и Дидерот, —

        61

Лишь надобно народу,

Которому вы мать,

Скорее дать свободу,

Скорей свободу дать».

        62

«Messieurs, — им возразила

Она, — vous me comblez»[8], —

И тотчас прикрепила

Украинцев к земле.

        63

За ней царить стал Павел,

Мальтийский кавалер,

Но не совсем он правил

На рыцарский манер.

        64

Царь Александр Первый

Настал ему взамен,

В нем слабы были нервы,

Но был он джентльмен.

        65

Когда на нас в азарте

Стотысячную рать

Надвинул Бонапарте,

Он начал отступать.

        66

Казалося, ну, ниже

Нельзя сидеть в дыре,

Ан глядь: уж мы в Париже,

С Louis le D'esir'e.[9]

        67

В то время очень сильно

Расцвел России цвет,

Земля была обильна,

Порядка ж нет как нет.

        68

Последнее сказанье

Я б написал мое,

Но чаю наказанье,

Боюсь monsieur Velliot.[10]

        69

Ходить бывает склизко

По камешкам иным,

Итак, о том, что близко,

Мы лучше умолчим.

        70

Оставим лучше троны,

К министрам перейдем.

Но что я слышу? стоны,

И крики, и содом!

        71

Что вижу я! Лишь в сказках

Мы зрим такой наряд;

На маленьких салазках

Министры все катят.

        72

С горы со криком громким

In corpore11, сполна,

Скользя, свои к потомкам

Уносят имена.

        73

Се Норов, се Путятин,

Се Панин, се Метлин,

Се Брок, а се Замятин,

Се Корф, се Головнин.

        74

Их много, очень много,

Припомнить всех нельзя,

И вниз одной дорогой

Летят они, скользя.

        75

Я грешен: летописный

Я позабыл свой слог;

Картине живописной

Противостать не мог.

        76

Лиризм, на всё способный,

Знать, у меня в крови;

О Нестор преподобный,

Меня ты вдохнови.

        77

Поуспокой мне совесть,

Мое усердье зря,

И дай мою мне повесть

Окончить не хитря.

        78

Итак, начавши снова,

Столбец кончаю свой

От рождества Христова

В год шестьдесят восьмой.

        79

Увидя, что всё хуже

Идут у нас дела,

Зело изрядна мужа

Господь нам ниспосла.

        80

На утешенье наше

Нам, аки свет зари,

Свой лик яви Тимашев —

Порядок водвори.

        81

Что аз же многогрешный

На бренных сих листах

Не дописах поспешно

Или переписах,

        82

То, спереди и сзади

Читая во все дни,

Исправи правды ради,

Писанья ж не кляни.

        83

Составил от былинок

Рассказ немудрый сей

Худый смиренный инок,

Раб божий Алексей.

 [1] Ведь это позор — мы должны убраться прочь (нем.). — Ред. 

[2] Уйти как-то неприлично, может быть, и обойдемся (нем.). — Ред.
[3] Это нам под силу, давайте-ка попробуем (нем.). — Ред.
[4] Это был великий воин (нем.). — Ред.
[5] Такова была последовательность (нем.). — Ред.
[6] Тогда пришел конец старой религии (нем.). — Ред.
[7] Боже упаси нас от такого! (нем.). — Ред.
[8] Господа, вы слишком добры ко мне (франц.). — Ред.
[9] Людовик Желанный (франц.). — Ред.
[10] Мосье Вельо (франц.). — Ред.
[11]В полном составе (лат.). — Ред.

  

 ПОТОК-БОГАТЫРЬ

 

 1

 

     Зачинается песня от древних затей,
          От веселых пиров и обедов,
     И от русых от кос, и от черных кудрей,
          И от тех ли от ласковых дедов,
     Что с потехой охотно мешали дела;
     От их времени песня теперь повела,
          От того ль старорусского краю,
          А чем кончится песня - не знаю.

 

2

 

     У Владимира Солнышка праздник идет,
          Пированье идет, ликованье,
     С молодицами гридни ведут хоровод,
          Гуслей звон и кимвалов бряцанье.
     Молодицы что светлые звезды горят,
     И под топот подошв, и под песенный лад,
          Изгибаяся, ходят красиво,
          Молодцы выступают на диво.

 

3

 

     Но Поток-богатырь всех других превзошел:
          Взглянет-искрами словно обмечет:
     Повернется направо- что сизый орел,
          Повернется налево - что кречет;
     Подвигается мерно и взад и вперед,
     То притопнет ногою, то шапкой махнет,
          То вдруг станет, тряхнувши кудрями,
          Пожимает на месте плечами.

 

4

 

     И дивится Владимир на стройную стать,
          И дивится на светлое око:
     "Никому,- говорит,- на Руси не плясать
          Супротив молодого Потока!"
     Но уж поздно, встает со княгинею князь,
     На три стороны в пояс гостям поклонясь,
          Всем желает довольным остаться -
          Это значит: пора расставаться.

 

5

 

     И с поклонами гости уходят домой,
          И Владимир княгиню уводит,
     Лишь один остается Поток молодой,
          Подбочася, по-прежнему ходит,
     То притопнет ногою, то шапкой махнет,
     Не заметил он, как отошел хоровод,
          Не слыхал он Владимира ласку,
          Продолжает по-прежнему пляску.

 

6

 

     Вот уж месяц из-за лесу кажет рога,
          И туманом подернулись балки,
     Вот и в ступе поехала баба-яга,
          И в Днепре заплескались русалки,
     В Заднепровье послышался лешего вой,
     По конюшням дозором пошел домовой,
          На трубе ведьма пологом машет,
          А Поток себе пляшет да пляшет.

 

7

 

     Сквозь царьградские окна в хоромную сень
          Смотрят светлые звезды, дивяся,
     Kaк по белым стенам богатырская тень
          Ходит взад и вперед, подбочася.
     Перед самой зарей утомился Поток,
     Под собой уже резвых не чувствует ног,
          На мостницы как сноп упадает,
          На полтысячи лет засыпает.

 

8

 

     Много снов ему снится в полтысячи лет:
          Видит славные схватки и сечи,
     Красных девиц внимает радушный привет
          И с боярами судит на вече;
     Или видит Владимира вежливый двор,
     За ковшами веселый ведет разговор,
          Иль на ловле со князем гуторит,
          Иль в совете настойчиво спорит.

 

9

 

     Пробудился Поток на Москве на реке,
          Пред собой видит терем дубовый;
     Под узорным окном, в закутном цветнике,
          Распускается розан махровый;
     Полюбился Потоку красивый цветок,
     И понюхать его норовится Поток,
          Как в окне показалась царевна,
          На Потока накинулась гневно:

 

10

 

     "Шеромыжник, болван, неученый холоп!
          Чтоб тебя в турий рог искривило!
     Поросенок, теленок, свинья, эфиоп,
          Чертов сын, неумытое рыло!
     Кабы только не этот мой девичий стыд,
     Что иного словца мне сказать не велит,
          Я тебя, прощелыгу, нахала,
          И не так бы еще обругала!"

 

11

 

     Испугался Поток, не на шутку струхнул:
          "Поскорей унести бы мне ноги!"
     Вдруг гремят тулумбасы; идет караул,
          Гонит палками встречных с дороги;
     Едет царь на коне, в зипуне из парчи,
     А кругом с топорами идут палачи,-
          Его милость сбираются тешить,
          Там кого-то рубить или вешать.

 

12

 

     И во гневе за меч ухватился Поток:
          "Что за хан на Руси своеволит?"
     Но вдруг слышит слова: "То земной едет бог,
          То отец наш казнить нас изволит!"
     И на улице, сколько там было толпы,
     Воеводы, бояре, монахи, попы,
          Мужики, старики и старухи -
          Все пред ним повалились на брюхи.

 

13

 

     Удивляется притче Поток молодой:
          "Если князь он, иль царь напоследок,
     Что ж метут они землю пред ним бородой?
          Мы честили князей, но не эдак!
     Да и полно, уж вправду ли я на Руси?
     От земного нас бога господь упаси!
          Нам Писанием ведено строго
          Признавать лишь небесного бога!"

 

14

 

     И пытает у встречного он молодца:
          "Где здесь, дядя, сбирается вече?"
     Но на том от испугу не видно лица:
          "Чур меня,- говорит,- человече!"
     И пустился бежать от Потока бегом;
     У того ж голова заходила кругом,
          Он на землю как сноп упадает,
          Лет на триста еще засыпает.

 

15

 

     Пробудился Поток на другой на реке,
          На какой? не припомнит преданье.
     Погуляв себе взад и вперед в холодке,
          Входит он во просторное зданье,
     Видит: судьи сидят, и торжественно тут
     Над преступником гласный свершается суд.
          Несомненны и тяжки улики,
          Преступленья ж довольно велики:

 

16

 

     Он отца отравил, пару теток убил,
          Взял подлогом чужое именье
     Да двух братьев и трех дочерей задушил -
          Ожидают присяжных решенья.
     И присяжные входят с довольным лицом:
     "Хоть убил,- говорят,- не виновен ни в чем!"
          Тут платками им слева и справа
          Машут барыни с криками: браво!

 

17

 

     И промолвил Поток: "Со присяжными суд
          Был обычен и нашему миру,
     Но когда бы такой подвернулся нам шут,
          В триста кун заплатил бы он виру!"
     А соседи, косясь на него, говорят:
     "Вишь, какой затесался сюда ретроград!
          Отсталой он, то видно по платью,
          Притеснять хочет меньшую братью!"

 

18

 

     Но Поток из их слов ничего не поймет,
          И в другое он здание входит;
     Там какой-то аптекарь, не то патриот,
          Пред толпою ученье проводит:
     Что, мол, нету души, а одна только плоть
     И что если и впрямь существует господь,
          То он только есть вид кислорода,
          Вся же суть в безначалье народа.

 

19

 

     И, увидя Потока, к нему свысока
          Патриот обратился сурово:
     "Говори, уважаешь ли ты мужика?"
          Но Поток вопрошает: "Какого?"
     "Мужика вообще, что смиреньем велик!"
     Но Поток говорит: "Есть мужик и мужик:
          Если он не пропьет урожаю,
          Я тогда мужика уважаю!"

 

20

 

     "Феодал!- закричал на него патриот,-
          Знай, что только в народе спасенье!"
     Но Поток говорит: "Я ведь тоже народ,
          Так за что ж для меня исключенье?"
     Но к нему патриот: "Ты народ, да не тот!
     Править Русью призван только черный народ!
          То по старой системе всяк равен,
          А по нашей лишь он полноправен!"

 

21

 

     Тут все подняли крик, словно дернул их бес,
          Угрожают Потоку бедою.
     Слышно: почва, гуманность, коммуна, прогресс,
          И что кто-то заеден средою.
     Меж собой вперерыв, наподобье галчат,
     Все об общем каком-то о деле кричат,
          И Потока с язвительным тоном
          Называют остзейским бароном.

 

22

 

     И подумал Поток: "Уж, господь борони,
          Не проснулся ли слишком я рано?
     Ведь вчера еще, лежа на брюхе, они
          Обожали московского хана,
     А сегодня велят мужика обожать!
     Мне сдается, такая потребность лежать
          То пред тем, то пред этим на брюхе
          На вчерашнем основана духе!"

 

23

 

     В третий входит он дом, и объял его страх:
          Видит, в длинной палате вонючей,
     Все острижены вкруг, в сюртуках и в очках,
          Собралися красавицы кучей.
     Про какие-то женские споря права,
     Совершают они, засуча рукава,
          Пресловутое общее дело:
          Потрошат чье-то мертвое тело.

 

24

 

     Ужаснулся Поток, от красавиц бежит,
          А они восклицают ехидно:
     "Ах, какой он пошляк! ах, как он неразвит!
          Современности вовсе не видно!"
     Но Поток говорит, очутясь на дворе:
     "То ж бывало у нас и на Лысой Горе,
          Только ведьмы хоть голы и босы,
          Но, по крайности, есть у них косы!"

 

25

 

     И что видеть и слышать ему довелось:
          И тот суд, и о боге ученье,
     И в сиянье мужик, и девицы без кос -
          Все приводит его к заключенью:
     "Много разных бывает на свете чудес!
     Я не знаю, что значит какой-то прогресс,
          Но до здравого русского веча
          Вам еще, государи, далече!"

 

26

 

     И так сделалось гадко и тошно ему,
          Что он наземь как сноп упадает
     И под слово прогресс, как в чаду и дыму,
          Лет на двести еще засыпает.
     Пробужденья его мы теперь подождем;
     Что, проснувшись, увидит, о том и споем,
          А покудова он не проспится,
          Наудачу нам петь не годится.

 

     Начало 1871